«Джанго Освобождённый» (“Django Unchained”), 2012

167
нет комментариев
wpid-djangounchained.jpg

Жанр: драма, комедия, приключения, вестерн
Режиссёр: Квентин Тарантино
Сценарий: Квентин Тарантино
В ролях: Джэми Фокс, Кристоф Вальц, Леонардо ДиКаприо, Керри Вашингтон, Сэмюэль Л. Джексон, Уолтон Гоггинс и другие

Итак, вслед за оммажами гонконгским боевикам, грайндхаусу и европейскому довоенному романтическому реализму, Квентин Тарантино из огромного списка своих анонсированных, но нереализованных проектов добрался и до спагетти-вестерна. Причём, как всегда бывает у Мистера Q, не стоит преувеличивать роль отсылок к чему-то конкретному в финальном продукте — точно также как от Пабста осталась речуга экранного британца-киноведа, к оригинальному «Джанго» Серджио Корбуччи 1966 года в фильме Тарантино отсылают лишь песня под титры, сцена бичевания да минутное появление в кадре Франко Неро.

2Квентину скучно просто подражать сюжетной канве, тем более что и сам сюжет из вестерна так или иначе к концу первой трети фильма окончательно становится «саусерном» с заметной долей жанра «блэксплуатэйшн», повествующим скорее о довоенном американском Чёрном Юге, чем послевоенном американском Диком Западе. Джанго же становится тем, чем он, по воспоминаниям Кристофа Вальца, был в начале семидесятых в Германии — знаковым именем, которое старались вставить в название импортного фильма чуть более чем все, точно также как в российских видеосалонах начала девяностых мелькали неразличимые гонконгские боевики со Стивеном Сигалом, каждый из которых почему-то назывался «Нико».

По какой причине из всей плеяды культовых спагетти-вестернов в качестве опорного был выбран именно «Джанго», а не, например, «За пригоршню долларов» Серджио Леоне, вышедший на два года раньше да и просто куда более ценный в художественном смысле, это вопрос к личному психоаналитику Тарантино, который всегда не искал очевидных путей. С другой стороны, у урождённого Квентина Тонивеча Заступила-Макхью все творческие планы очень зыбки и полны сиюмоментных случайностей, потому, несмотря на длинные цитаты в пресс-релизах про «десятилетиями вынашиваемый проект», можно смело предположить, что попросту Иствуд бы в камео не захотел сниматься, а Франко Неро снялся, вот и весь сказ. А не то назывался бы фильм «Хороший, плохой, черномазый» или ещё как-нибудь. Без малейших подвижек в сюжете, что любопытно.

Джанго Освобождённый

В роли Хорошего всё так же был бы Вальц с мерно покачивающимся зубом на пружинке, в роли Плохого ничуть не хуже бы смотрелся Ди Каприо с безумной сестрицей и не менее безумным Сэмьюэлом Л. Джексоном, ну а на роль Черномазого, в свою очередь, последовательно претендовали: Уилл Смит, Идрис Эльба, Крис Такер, Терренс Ховард, Тайриз Гибсон, и это только те имена, которые светились в официальных коммюнике для профильной прессы. В итоге на момент официального начала работы над проектом только у Джейми Фокса не было ближайших творческих планов, зато была лошадь, на которой он в итоге и гарцует в финале, традиционно олицетворяя собой твёрдую уверенность, что автор снял шедевр.

Точно также и дозировка в «Джанго» вестерна, рабовладения или слова «ниггер»: Тарантино по мере написания сценария постоянно меряет себе пульс, и как только ему становится скучно, тут же совершается очередной манёвр, и сюжет уже несётся вскачь в новом направлении. Захотел, устроил самому себе видовой отпуск (а заодно и поминки) в виде абсолютно вставного эпизода с динамитом. Захотел, в три минуты закруглил так долго раскочегариваемую историю с поимкой троих зловредных братьев задолго даже до середины. Захотел, очередной раз скромно процитировал Корбуччи в сцене, где Шульц остаётся с Брумгильдой один на один. Только вместо пулемёта у него Джейми Фокс.

2К чёрту сюжет, говорит зрителям Тарантино и бросается во все тяжкие — то обрядит Джанго в синенький кафтанчик, то иного негра собаками затравит. Я же против рабовладения вообще и Ку-Клукс-Клана в частности, вы же видите! — подмигивает он, и политкорректная публика благосклонно кивает. До сих пор слово «ниггер» произносить в кадре такое количество раз сподобливались разве что братья Уэйанзы в «Не грози Южному централу». Чернокожие рабыни бродят по фазенде Дона Джонсона во французских кринолинах и качаются на качелях в тени Трёх дубов, кель шарман! Такого не позволяла себе даже главная певица рабовладения Маргаретт Митчелл. А такого нарочито циркового «рабовладения» не приснилось бы и в кошмарном сне никакой Гарриет Бичер-Стоу с её «Хижиной дяди Тома».

Однако за всем этим ехидством у Тарантино скрывается куда более глубокое следование канонам спагетти-вестерна, наследовавшим классикам итальянского неореализма и модернизма, а именно — не в сюжетной, но в визуальной составляющей своего нового фильма, в его киноязыке. И речь идёт, конечно, не об обилии и точности кровавых фонтанов. Тарантино как тонкий, и в основном подсознательный, ввиду огромной насмотренности, знаток жанра играет с картинкой подобно опытному коллажисту, точно применяя присущие именно тому времени визуальные приёмы — искусственные задники, специфический свет и грим, «двойной фокус», активная работа трансфокатором и прочие штучки так плотно живут на экране, что местами эпизоды превращаются в современную буквально реконструкцию некоего никогда не снятого фильма того же Корбуччи. Так и кажется, что вот сейчас из-за кадра появится быстрый стрелок с лучистым взглядом, который тащит за собой на верёвке гроб.

А вот что касается режиссуры, то в своём следовании канонам Тарантино совершенно по недосмотру оказался рядом с такими постмодернистскими наследниками всё того же итальянского нео-реализма как Томас Винтерберг. Манера возведения конфликта в абсолют начиная со встречи двух протагонистов и негодяя Кэнди заставляет Тарантино буквально заново изобретать для себя «Догму 95» за исключением, может быть, идиотских правил про звук, свет и трясующуюся камеру, которые, к слову, быстро надоели и самим датским «догматикам».

2Как раз отточенная, даже пафосная звукорежиссура нагнетает в кадре напряжение почище затяжных винтерберговских трясущихся «крупняков». Она достигает такой величины, что обычных для Триера и Винтерберга финальных истерик уже мало. И тут Тарантино снова вспоминает, что у нас вестерн, и открывает пальбу. Так в фонтанах кетчупа и итоговом бада-буме забывается не только внезапно сваливший из сюжета Шульц («извини, не смог сдержаться», наверное, потому во всех номинациях его роль внезапно стала «второго плана»), но даже вся предыстория про чернокожего охотника за головами. Главное, чтобы плохого Эл Джексона покарал хороший Джанго. Ну, и остальных заодно.

И последний штрих спагетти-вестерна это конечно не финальный «отъезд в закат», что задолго до того умели и герои Джона Уэйна, а именно небанальность мотиваций главного героя, который может совершать и подлости, и глупости, и вообще вести себя некрасиво. Чего герои вестернов классических себе не позволяли и в чём главный конфликт между этими поджанрами. Именно таков оказался стервец Джанго в исполнении Джейми Фокса, в чём и состоит главная вкусность от просмотра предмета сегодняшнего обсуждения.

Интересно, что бы эдакое Тарантино мог бы снять на основе творческого наследия Гойко Митича? Страсть как любопытно. До встречи в кино.
“КиноКадр”

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Shift + Enter или нажмите здесь что бы сообщить нам.

Leave a Reply

Ваша пошт@ не публікуватиметься. Обов’язкові поля позначені *

You may also like

У Кременчуці відкрили сквер Ізюмова

23 серпня, у День Державного Прапора України, було